Май, 16, 2008 (21:57)
Где я:
дома
Состояние души: грустное
Что слышно: Вечная память
"...А дедушка мой работает офицером", - гордо заканчивала я, четырех-пятилетняя, перечисление своей семьи.
Дедушка "работал офицером" в загадочном заведении под названием 3 ЦНИИ, но я тогда этого не знала. Я знала, что у него есть здоровская фуражка, солдатские рубашки (их в результате носила вся семья), плащ-палатка (он в нем за грибами ходил) и многие другие красивые "военные" вещи. Я была уверена, что он знает военную тайну, но он мне ее почему-то не рассказывал.
Дедушка наверняка знал военную тайну и, видимо, не одну. Он был старшим научным сотрудником этого своего таинственного НИИ, специалистом по автоматизированному управлению войсками. Помню, меня ужасно развеселил вопрос Путину об огромных человекообразных роботах на рубежах нашей страны. Деда развеселить я бы этим не смогла, потому что он уже болел и о науке не думал.
Диссертацию, кстати, он не защитил (хотя набрал кучу материалов - где-то в недрах бабушкиной квартиры, наверное, они и лежат) - смысла не видел, а бессмысленную работу делать было лень. Вот он и принял решение ее не делать. Мне вообще кажется, что если он принимал какое-то решение, сдвинуть с места его было невозможно. Приказы начальства не обсуждаются.
Где-то года через полтора после их с бабушкой свадьбы, после смерти его отца, он запретил бабушке носить черное. Через тридцать лет она купила себе черную ткань на юбку. А на следующий день понесла на работу - продавать сотрудницам. Потому что своих решений дед не забывал.
В результате черный платочек на похороны бабушка брала у меня - своего не было. Даже единственная черная блузка у нее была блестящая.
Железный был характер.
Этот железный характер в сочетании с ленью сыграл с ним дурную шутку - свалившись с инсультом, дед отказался вставать. Не "не смог встать". Не "слег". Именно отказался вставать. Его можно было заставить ходить криками и только что не слезами, он исправно вставал по утрам и умывался (если был в состоянии, конечно), а когда попадал в больницу, даже ходил по лестнице, но возвращаться к нормальной жизни не захотел. Видимо, тоже смысла не видел.
*
Есть у меня перед дедом одна тяжелая вина. Он очень хотел показать нам отснятые им кинопленки. А снимал он много - командировки, отпуска (достойные отдельного упоминания: военным полагался отпуск сколько-то рабочих дней плюс время на дорогу до места, где проводился отпуск - дед выбирал какую-нибудь Камчатку, до которой поездом ехать было чуть ли не неделю, и летел туда на самолете - так он изъездил весь Союз), семейная хроника - я не знаю, сколько там в результате пленок. Так вот, узнав о таком явлении, как DVD, он очень воодушевился, хотел начать немедленно переписывать, звал меня разбирать пленки... Я, зная, что это удовольствие не из дешевых, откладывала на потом. Позже выяснилось, что это можно сделать даже бесплатно (не имей сто рублей, а имей одного лучшего друга) - тогда я решила заняться этим летом.
Не успела. Теперь придется самой.
*
Очень он переживал, что не увидел в этом году парада Победы, и надеялся посмотреть повтор. Я думаю, этот парад ему там покажут - ну хотя бы потому, что его бы очень порадовало возвращение военной техники. Армия и уважительное отношение к армии, хотя военную карьеру он избрал уже после института (закончил МАИ), были для него очень важны. Очень он серьезно к этому относился. По крайней мере, о том, что хоронить его надо в парадной форме, мы знали задолго до болезни.
Правда, никаких распоряжений относительно оркестра или выстрелов на кладбище он не давал. К облегчению бабушки - она решительно сказала, что ей хватило похорон ее деда: его, старого большевика, сначала репрессированного, а потом реабилитированного, хоронили с оркестром, и все, включая других старых большевиков, прошедших с ним северные лагеря, рыдали.
... Утром бежала в церковь, остановилась у палатки с цветами и купила десять алых гвоздик - конечно же, алых гвоздик, какие еще цветы дарить советскому офицеру? Это почувствовала, видимо, не одна я. И лежал он в гробу, серьезный, строгий, еще строже и серьезнее, чем до сделавшей его чуть ли не сентиментальным болезни, в парадной форме подполковника Советской Армии - а вокруг алые гвоздики.
Вечная память воину Валентину. +